Белов-Поткин: «В России необязательно должен быть этнически русский президент»
Новости 2.0- новости на основе голосования
(news2.ru)
Автор: Аня Айвазян, корреспондент PublicPost
Националист Александр Белов-Поткин вспоминает свою бурную перестроечную молодость, признается в любви к армянской кухне, заявляет, что в случае честных выборов к власти обязательно придут националисты, и рассказывает о своих сыновьях Ставре и Коловрате.
То, что вы любите русскую кухню, меня не удивляет, это очевидно (встреча происходит в ресторане «Обломов» прим. ред.). А кавказскую кухню любите?
Кавказская кухня очень разная на самом деле. Например, чеченская и грузинская диаметрально противоположные. Армянскую тоже люблю, в принципе. Как называется вот это вот зерно, которое растет в горах? Сейчас скажу. Понравился суп с ним, типа как мелкий горох.
Дзавар, наверное.
А может быть, да. Ну и так, классические блюда. Я вот, например, бастурму очень люблю. На рынке ее покупаю. В Армении я, помнится, последний раз был давно, в 1994 году. Там в Ереване еще света не было.
Света и воды, ничего там не было тогда.
Я был в «Президент-отеле», у нас там было все. Мне даже было неловко перед другими армянами. За стеной жил посол Российской Федерации. Меня в Ереван пригласили армянские националисты. Мурадян, республиканская партия, с ее представителями встречались. Мы хотели вылететь в Арцах, не получилось из-за тумана.
И как вам армянские националисты?
Знаете, в Баку неоднократно выходили публикации,
что я агент армянской разведки.
Причем самое интересное, люди, которые на азербайджанском языке давали эти интервью обо мне, здесь-то они все со мной здоровались, делали вид, что толерантно, комплиментарно и даже дружески ко мне относятся.
А почему про вас так писали? Вы испытываете какую-то особую слабость к армянам?
Нет, только к армянкам. Шутка. Скажу честно, я же начинал свою биографию с общества «Память». Мы там на полном серьезе обсуждали план создания арийского братства. Это европейские народы, армяне, таджики, персы. И сейчас существует греко-русско-армянское братство. Оно по направленности очень похоже на достаточно радикальные русские национал-социалистические организации. Кстати, в Армении самое большое количество националистических организаций на душу населения. Вообще Армению бросили, все лучшие уехали, деньги вывезли, дисбаланс очевидный на Кавказе. Армян мало. Если все лучшие уедут, так и будет все время плохо.
А в России, по-вашему, хорошо или плохо?
На самом деле, из России сейчас бегут быстрее, чем из Армении. Уезжают лучшие. Бизнесмены, студенты, выпускники вузов. Нет перспектив. С этим режимом нереально.
Ну вы-то остаетесь, конечно.
Я Родину люблю. Для меня приоритеты другие. Но если будут сильнее давить, и я могу уехать.
Серьезно? Ходорковский вот говорил: «Я политэмигрантом не буду».
А я буду! Если выбор встанет между свободой и несвободой, конечно, я уеду. Почему? Потому что в тюрьме ты можешь стать героем, но сделать гораздо меньше. Мой брат покинул Родину (брат Александра Белова Владимир Басманов (Поткин) создал националистическую организацию ДПНИ прим. ред.). Он уехал, потому что в отношении него была проведена спецоперация и собраны материалы о том, что якобы он подстрекал каких-то людей к физическим расправам над иностранцами. Людей долго били «ногами по сердцу» в тюрьме, потом сказали, что если хотите, чтобы это прекратилось, на Басманова давайте показания. Показания не соответствуют реальности. Но пока это все выяснится, пройдут годы.
То есть он не собирается возвращаться в ближайшее время?
Посмотрим. Мы же рассчитываем, что изменения наступят. Уровень внутреннего напряжения, недоверия к власти каждый день только увеличивается. Все может быть только хуже для действующей власти. Проблема в том, что пока Путин, то никто и никогда. Как будто больше нет вообще никого из 140-миллионного русского народа. И не только русского. Я, кстати, один из немногих националистов, которые считают, что в России необязательно должен быть этнически русский президент.
То есть вы представляете на посту президента дагестанца, например?
Слабо, почти невероятно. Но всякие чудеса бывают. Конечно, приятнее было бы видеть русского. Но если все русские будут слишком толерантны, а дагестанец скажет: «Я выгоню всех иммигрантов, в России будет русская власть», то да.
Это ваша поездка в Чечню вместе с Дмитрием Демушкиным на вас так подействовала?
Да нет. Я как бы более-менее в материале был всегда. Для Дмитрия много открытий было, может быть. Мне приходится постоянно общаться с чеченцами, армянами, грузинами по бизнесу или по политике. Конечно, некоторые вещи увидеть своими глазами лучше, чем услышать. Грозный действительно восстановлен. Если сравнивать с разбомбленным ну круто.
Вернемся к истокам. Вы тут сами заговорили про общество «Память». А как получилось, что вы туда пришли?
Не было других националистических организаций, 90-й год был. Вариантов не было, пришел, даже не раздумывая. Я с детства историю русскую читал. В принципе, человек, которому читают в младенчестве русские народные сказки, потом он сам читает по-русски, смотрит фильмы он невольно становится националистом. А еще к тысячелетию крещения Руси в 1988 году пошла информационная волна, которая привлекла мое внимание. Я стал посещать монастыри, церкви, читать религиозную литературу. Я погрузился во все это, будучи практически еще ребенком.
Сколько вам лет было?
В 1988 году мне было 12. И в 14 я уже устраивал в школе перформансы: снимал портреты Ленина, приглашал активистов общества «Память» читать лекции, в 15 я был уже известным персонажем. Практически бросил школу. Была договоренность с учителями, что я прихожу раз в четверть, читаю одну лекцию по географии или истории и могу дальше не ходить. С перестройкой открылись новые знакомства, новые возможности. Просто я оказался в нужном месте, рядом были интересные учителя: и из спецслужб советских, и из тех, кто был в основе общества «Память». В первую очередь это Дмитрий Дмитриевич Васильев (основатель и лидер националистической организации «Память» прим. ред.). В 1992 году мы начали с ним работать. Почему он меня заметил? Да потому что я, как ни странно, приносил нормальные деньги.
Откуда?
Я подумал, что метрополитен отличное место для организации пропаганды националистической литературы. Я взял своих одноклассников, раздал газеты, чтобы они торговали ими. Они получали неплохие деньги, все были довольны. И много газет продавалось. Потом я подумал, почему продавать только газеты? Давайте еще сделаем национальную символику. Тогда еще ни у кого не было российского герба двуглавого орла. Те, которые впервые продавались в московском метрополитене, я делал. Значки еще, всякие флаги национальные. Иногда приходил с такой сумочкой, поднимал ее на стол, и гора денег вываливалась. Все смотрели из серии «Что это за персонаж такой? Молокосос с мешком денег непонятный».
Я умел правильно связывать людей. Один человек из-за границы привез книги, которых еще не было в России, первые «Протоколы советских мудрецов» Григория Климова. Я первым привез их в Москву 200 экземпляров. Были люди, которые этими книгами интересовались: сотрудники КГБ, банкиры и так далее. Я со всеми знакомился, и оказалось, что они почему-то не могли найти друг друга. Соответственно, правильно связал, проявил способности эффективной коммуникации.
Без меня дела не делались. А я тогда был еще несовершеннолетним.
А потом что?
Еще 20 лет работы.
А в чем конкретно заключалась работа? Она приносила какие-то деньги?
Нет, наоборот, я приносил деньги в нее сам. Это была идея. Наша цель была вернуть Россию в то русло, в котором она развивалась до 1917 года, православная самодержавная монархия с соответствующими атрибутами.
Что для этого требовалось, в рамках того сознания, которое я имел на том этапе? Условно говоря, такая частная армия, много бойцов, которые в один прекрасный момент должны что-то сделать, совершить государственный переворот, например, выиграть выборы, не имеет значения. И, соответственно, мы работали на это, то есть пропаганда, финансирование пропаганды и безопасность. В той или иной степени мне удалось везде по чуть-чуть поучаствовать. Я был одно время пресс-секретарем движения, приобрел хорошие контакты среди журналистов. Поэтому мне и предложили возглавить центр общественных связей ДПНИ позже. Я знал, как пользоваться журналистами.
А вообще, помню, меня многое тогда удивляло.
Приватизируют завод, я говорю: «Давайте его захватим», а они мне:
«Ты что, Саша, это общенародая собственность, это неправильно».
Я говорю: «Да сейчас жидомасоны захватят».
Вы захватами занимались? Рейдерством?
Тогда была приватизация, рейдерство это сейчас в 2000-х годах, тогда рейдерства не было. Кого рейдерить? Тогда речь шла о приватизации, например, используя кооперативное движение, можно было приехать в автобусный парк и купить для кооператива автобусы по 1000 рублей, а продать за 10 тысяч и стать очень богатым человеком за короткое время. Я говорю: «Почему мы так не делаем?», а мне в ответ: «У нас есть 4 автобуса, зачем нам больше?» Меня просто не поняли: может, само движение было не готово, или я оказался среди людей, слишком приверженных каким-то условностям в экономике.
Нужно было прикручивать, крышевать коммерсантов,
брать с них деньги, и их уже куда-то распределять, вкладывать,
приватизировать, но русское националистическое движение этого почему-то избегало.
Собственно говоря, надо было делать то, что делали многие чеченцы, евреи, это было очень правильно прикручивать коммерсов, банки захватывать и так далее.
А потом еще про этническую преступность в 90-е говорят. Вот вы сами считаете, что тогда так вести дела было нормально.
Вот смотрите: говорили, что чеченцы беспредельщики, что они приезжают на стрелку, не разговаривают, сразу стреляют, ну, конечно, это неправильно. Ну как так можно? Тогда и их соответственно нужно мочить, нечего с ними разговаривать.
А вы на стрелки ездили?
Ездил.
И как?
Нормально, разговаривал. Иногда прикалывался, ну, например, когда непонятная братва в районном центре представлялась от какого-то авторитетного человека, я узнаю, что они, оказывается, никакого отношения к нему не имеют. Ну отлично, сладкие, попались.
А вы в 90-е вы сами как деньги зарабатывали?
Я был студентом. Деньги брались в основном за счет решения каких-то вопросов. Хотя вот одно время, например, я был владельцем продовольственных магазинов, но там я собственно ничего особо не делал. Еще охранный бизнес был: вот, например, люди с рынка обращаются: «На нас там наезжают, можно, чтобы у нас была русская охрана?» Деньги, правда, были небольшие.
В эти же годы возникает идея ДПНИ, да?
В начале 90-х я из сторонников великой империи (Баку, Ереван все это наша великая Российская империя) перешел к тому, что елки-палки, что-то не то, надо барьеры ставить с республиками. Быстро стал меняться культурный баланс. А в начале 2000-х всё, пошли уже массовые убийства, разборки на этнической почве. И если раньше русских гнали из республик и мы могли этому возмущаться, то теперь русских уже гонят в России с их же земли. Будучи русским человеком, вы можете пострадать, находясь в метро, в любом кафе, в некоторых районах. Проживая, например, в Бирюлево, вы рискуете своим здоровьем просто потому, что вы русский человек. Как на войне.
Странная война, которая ведется против темноволосых девочек и детей в спальных районах, которую помню и я.
Конечно, это неправильно. Нужно бить мальчиков и дедушек (смеется прим. ред.). Мы все заложники этой ситуации, которая так сложилась на постсоветском пространстве.
За дела плохих представителей твоего народа
расплачиваться приходится хорошим.
Я лично верю в коллективную ответственность.
Если вдруг Путин нападет, например, на Китай, я, может, не поддержу, но я точно буду отвечать. Понимаете? Неужели вы никогда не сталкивались с агрессивным поведением выходцев с Кавказа? И если бы также агрессивно вели себя русские, то это было бы менее заметно. Понимаете, при любом конфликте их будет 20, а ты один. Невольно возникает мысль: «Блин, а кто же за меня постоит, может, надо к националистам идти». Конечно, надо, больше никто не постоит, государство равноудалилось, оно больше нас не представляет.
Вы для этого с братом ДПНИ основали?
Я не основывал ДПНИ. Одна из причин, по которой у меня псевдоним появился, это потому что я не хотел четко ассоциироваться с движением против нелегальной иммиграции, принимать активное участие в деятельности. Я взял на себя только те функции, которые меня попросили осуществить, промоушен в средствах массовой информации, донести до СМИ, картинку создать, пиар такой. Я не верил, что проект быстро раскрутится и втянет меня. Но так получилось, что втянуло. Помимо моей воли и желаний, не сумел отказать вовремя родному человеку. Брат все это замутил, придумал и осуществил. Молодец!
Собственно говоря, возвращение ценностей и традиций и все то, что мы пытались сказать в 90-е годы, сейчас во многом является государственной идеологией. Но уже поздно, уже другое нужно.
Сейчас Путин несет ту же самую тему, что и общество «Память»,
от которого я фанател в 1992 году, но сейчас это уже неактуально.
А почем ДПНИ признали экстремистской?
Стали слишком сильными, надо было нас зачищать. Но никаких юридических оснований для этого не было.
А у вас были акции прямого действия?
Чтобы ДПНИ призывало отрезать кому-нибудь голову? Конечно, нет. Были лица, осужденные по различным статьям: по-моему, два человека за акции прямого действия, у которых дома нашли листовки ДПНИ и сказали, что они типа являются сторонниками ДПНИ. Эти приговоры в том числе фигурировали в запрете ДПНИ. Получается, на Камчатке человек сказал плохое слово, ты за это ответишь. Где логика?
Вы сами как к акциям прямого действия относитесь?
Положительно.
То есть вы считаете, что это нормально, когда десять человек с дубинками идут бить и громить?
Конечно, а что делать? Ждать, пока тебя убьют?
Вы же юрист, а вон что пропагандируете.
А что, лучше пускай судят, чем в гробу лежать. Как быть? Условно говоря, вот, например, вас изнасиловали, я что должен сделать? Позвонить в милицию и сказать: «Алле, тут девушку насилуют, сделайте что-нибудь». Зачем? Тут, ясное дело, нужно вынуть нож и зарезать этих негодяев.
У вас методы, кстати, немного восточные, по закону гор, как было в том фильме. Это вообще самосуд.
Да. Я призываю к этому, конечно. Если у вас отнимают свободу, воюйте до конца, убивайте, конечно.
Собственно, это и называется экстремизмом.
Может быть. А что делать? Это мое личное мнение. Акции прямого действия делаются от безысходности. Нет ведь реально пострадавших, бред. Единичные случаи. В России 40 тысяч убийств в год, из них на национальной почве 0,01%. Понимаете, да? Это вообще не проблема. Да, это трагедия, но в масштабах вот этой страны это вообще ни о чем. То есть это не является явлением, о котором стоит говорить. Но знаете, если вы врезались на дороге и с другой стороны присутствует кавказец, вероятность того, что вас зарежут, слишком высока. Понимаете?
Нет.
А я вот в это верю. Вот давайте вам семантику разложим. Это как юморист в, как это называется, Comedy Club, про то, что скрипач сам напал на боксеров. Помните это?
Я не смотрю Comedy Club.
Я тоже, у меня вообще нет телевизора. Слышал где-то, наверное, в ресторане был включен. Вот скажите мне, является ли изнасилование москвички гастарбайтером фактом межнациональной розни? Или это просто удовлетворение его мужских потребностей?
Это, в первую очередь, преступление, и не важно, гастарбайтер он или нет.
Нет, это важно, преступление на какой почве на национальной или нет. На национальной, я уверен, на национально-религиозной почве, 100%.
А когда русский мужчина насилует русскую женщину?
А это просто, никакой национальной розни тут нет, никакой причины тут нет. Я анализировал случаи, находил, когда гражданин Узбекистана проживает в каком-то подмосковном районе, где есть узбечки, киргизки, которых можно совершенно бесплатно использовать, нет, он идет и пользуется белой девочкой, потом убивает ее. Это акт такого своеобразного геноцида подсознательного, желание изнасиловать и убить именно белого человека.
Насколько я знаю, вы к немцам хорошо относитесь. А когда они на оккупированных территориях насиловали русских женщин, тут была межнациональная рознь?
Факты, конечно, такие безусловно были, но за все это ответили, в особенности в Восточной Германии там не осталось ни одной не изнасилованной девушки. Я общался с женщинами, с бабушками, которые жили на оккупированной территории. Они мне не припомнили случаев изнасилования, зато припомнили, что многие русские девушки, когда наступала Красная Армия, уехали с немцами.
Почему же русские женщины уезжали с немцами, по-вашему?
Не хотели в Совдепе оставаться, немцы неплохие ребята, что уж. Они не насиловали, дарили подарки, не заставляли работать. Вот первую шоколадку моей бабушке подарил немец, а советская власть ее отца, который был священником с двенадцатью детьми, из дома в землянку поселила.
Ей немец сорокалетний предлагал уехать, но она отказалась.
А мог бы изнасиловать.
Но не изнасиловал. Что ему мешало? Казалось бы. Не путайте, немцы это же не турки.
Давайте к вам вернемся, про немцев я уже поняла. Расскажите про движение «Русские». Какая у него цель, чего вы хотите добиться?
Изменений. Россия должна стать русским государством.
Как?
Мы хотим построить из России большую Армению. Армения для вас, Россия для русских. Понимаете, я не за Россию только для русских, но я за то, чтобы у моего народа, у русских, было свое национальное государство.
А как вы туда пришли, в движение в смысле?
Движение «Русские» это очень своеобразное явление. Мы сказали с Демушкиным: «Да, у нас есть противоречия, наш взгляд не всегда одинаковый, но мы будем работать вместе». Ну и нормально получается.
Провокаторы в правом движении есть?
Это явление, скажем, не то чтобы современное. Но сейчас, чтобы вы понимали, для работы в интернете, на форумах существует специальный отдел при мэрии Москвы, не помню, сколько там человек, но бюджет очень приличный, несколько миллионов рублей в год выделяют на распространение ненависти в отношении меня, Демушкина и прочих. Пишут, что он гнусный еврей и негодяй.
Про вас тоже пишут, что вы еврей. Правда это?
К сожалению, нет.
Жалеете, что нет?
Да. Так бы хоть можно было на что-то рассчитывать. А так и горшком назвали, и в печку поставили, а понта никакого. Всем этим занимается соответствующий отдел ФСБ. Управление по защите конституционного строя ФСБ России имеет три отдела по борьбе с оппозиционными движениями, по борьбе с национализмом, один по борьбе с религиозным экстремизмом, один с северокавказским сепаратизмом и так далее. Люди получают деньги, звания, трудятся. Очень много внимания уделяется как раз пропаганде в интернете. Про любого известного русского националиста будет обязательно написана куча всякой лабуды, так что мало не покажется.
А вы как раз еще и в оппозиционных делах участвуете. В КС даже кандидатуру свою выставляли. Зачем, кстати?
Я хочу, чтобы больше людей занималось политикой, чтобы они не тусовались по сторонам.
Я же лично про вас говорю. Я помню, как вас видела на дебатах в «Артефаке» с Изабель Магкоевой. Она, кстати, тогда победила.
Мы пришли вдвоем, а она там с пятнадцатью людьми, не мудрено. Почему бы не победить? Как девушка она мне симпатична, прикольная такая, и импонирует вся эта ее революционность. Навевает сразу фантазии, на баррикадах там. Но она молодая еще, думаю, она исправится со временем. Я не думаю, что в 30 лет она будет заниматься этой фигней, таким голимым ЛГБТ-антифашизмом.
Так вы мне все-таки не ответили. Вы-то зачем в КС хотели, но так и не прошли?
Если по-серьезному сказать, то мне это нафиг не нужно, мне и так хорошо. Ну правда, пошел, с «путинскими» договорился, и все нормально. Первый раз вам сейчас говорю. Вы знаете, у меня провели обыски. Я начинаю выяснять, что к чему, провожу свои, так сказать, оперативно-разыскные мероприятия и выясняю, что указание с нами расправиться поступило из ФСБ. Центр «Э» подтянул людей, которые имели с нами контакты, они бывшие сотрудники милиции. Я звоню, говорю: «А че за наезд? В чем дело-то?» ФСБ говорит: «Хочешь идти по делу свидетелем? Два условия. Первое приходишь на Лубянку, пишешь заявление, выходишь из КС и выходишь из объединения «Русские ». Я говорю, а я же в КС не состою. «Ты же там представляешь Артемова?» Я говорю, мол, слушайте, на собрании никогда не был. «Короче, думай сам». Я вечером приезжаю, включаю интернет, смотрю там узбек убил и изнасиловал девочку в Набережных Челнах. Ну и думаю: не, следующий КС обязательно посещу.
Какая связь между узбеком и КС?
Опер этот из ФСБ, который меня грузил, что я должен делать,
а что я не должен делать, это он виноват,
что девочку узбек изнасиловал и убил.
Не я. Даже не узбек. Это он виноват. Огромный аппарат занимается херней, вместо того чтобы заниматься защитой, безопасностью граждан. Это он виноват, генерал, возглавляющий второй отдел по защите конституционного строя, что убили и изнасиловали эту девочку.
Раз уж про детей заговорили. У вас два сына, я так понимаю. Имена дали такие, славянские: Ставр и Коловрат. Выбирали долго?
Нет. Сразу. С младшим было сложнее, придумал не я, а сестра жены: «Назовите Ставром, иначе с вами общаться не буду». Я вообще разозлился. А рождается человек, и не подходит ему никакое имя. Короче, на второй месяц я говорю: «Это Ставр, я понял». Он Ставр, прямо видно, это Ставр.
Жена разделяет ваши взгляды?
Куда ей деваться, как говорится. В защиту национальных меньшинств выступать? Скажем так, если мои взгляды искренние, а мои взгляды искренние, то любой человек, который будет длительное время со мной общаться, станет националистом. Даже вы станете. Это происходит совсем естественно. Конечно, когда мы приходили в школу, мы смотрели, много ли там представителей народов, нацмены есть там или нет.
В классе с вашими детьми учатся кавказцы?
Один армянин, и все. Это редкость.
Вы специально так школу выбирали?
Ну не то чтобы особо специально, просто быстро попалась. Относительно рядом с домом и действительно более-менее чисто. Они уже от «Русских маршей» фанатеют. Причем я проверял, действительно ли с самого детства люди понимают, что они такие, а есть и другие. Я не занимаюсь дома пропагандой: «Дети, русские, смерть талибам!» Нет, конечно. Ну например, младший, три года ему: «Мне вот что-то не нравятся дворники». Я говорю: «Почему? Потому что они нерусские?» А он, видимо, не знал, русские или нет, и говорит: «Нет. У них кожа не такого цвета, как у всех, темная. Они, наверное, очень много загорали».
Но рано или поздно он поймет, что это кожа другого цвета, потому что другой расы и так далее. Или, например, младший приходит и говорит: «Знаешь, пап, у меня такое впечатление, что он какой-то нерусский, этот человек, Марк, он какой-то нерусский». Откуда это? Может, он где-то услышал что-то, косвенные доказательства, никакой прямой пропаганды дома не было. Но у человека другое поведение.
Марк евреем оказался, он слишком много плакал,
ныл, что ему плохо, его обидели.
Ну, конечно, русский человек так не должен делать.
А русский человек не плачет и не ноет?
Да, не должен. Такие стереотипы. Ну другие дети ничего, не ныли, не плакали. То есть он мог сказать: «Федя плачет». Нет, Марк.
А может, не стоит учить детей стереотипам? Стереотипы иногда не соответствуют действительности.
Знаете, из всех националистов я наименее подвержен разным стереотипам. Я общаюсь и работаю с огромным количеством разных людей, с очень разной этнической принадлежностью. У меня есть куча друзей, люди, которые мне доверяют, люди, которым я доверяю, которые не всегда русские. Армяне, казахи, таджики, кто угодно.
А, кстати, чем вы сейчас вообще занимаетесь, кроме «Русских»? Как зарабатываете на жизнь? У вас бизнес какой-то?
На самом деле сейчас боюсь говорить, потому что, чем бы я ни занимался, это все подвергается пристальному вниманию правоохранительных органов. Проще сказать, чем функционально я занимаюсь. Я консультирую в очень широком спектре вопросов, связанных либо с политикой, либо с юридическими конфликтными ситуациями. Если человек хороший, я могу подсказать, как правильно квартиру поменять, условно говоря. Но это неинтересно, на этом не заработаешь. Как правило, обращаются люди: вот там злые чеченцы хотят отнять мою фирму строительную, помоги, пожалуйста, что-то делать надо. Я никогда не говорю, сколько это стоит, сколько принесет, столько и мое.
Вопрос из области теории. Россия когда-нибудь станет националистической?
Да она всегда была националистической. Но вообще при нашей жизни. Я думаю, лет 5-10 еще нужно. Сначала это будет общедемократическая революция, а потом она станет националистической. Опять же демократическим путем.
В случае честных выборов победят националисты. Вы же знаете это?
Надеюсь, что наибольшую поддержку мы получим
в регионах Северного Кавказа.
Вы сами-то в это верите?
100%. Я вам клянусь, что это так и будет. Во-первых, я могу пообещать им свободу. Во-вторых, они любят сильных. Мы скажем: «Пора голосовать, а то завтра может быть поздно!» Они скажут: «Да, конечно, есть». Всё, остальные само собой проголосуют. Я общался с кавказцами, они на ура принимают националистическую идеологию. В свое время мы в ДПНИ придумали план создать несколько отделений в Дагестане. Мне из администрации сказали: «Сань, если ты туда сунешься, мы тебя просто хлопнем». Мне и так башку пробили, восемь дырок. Потому что в России очень мало людей, способных реально будоражить.
Вы способны, вы считаете?
Я знаю, что делать. Почему сейчас я не делаю что-то такое, что может вызвать резонанс? Потому что я пока не уверен, что результат будет нужный. Организовать мероприятие, подобное Кондопоге, абсолютно реально, это технологическая штука. Когда много людей выходит, начинает требовать, громить и прочее. Я в общем-то религиозный человек, я не хочу крови, я не хочу, чтобы кто-то пострадал даже случайно. Соответственно, все эти вещи должны вовремя возникнуть, когда ситуация созреет. А для того, чтобы она созрела, тоже необходимо условно поливать, подстригать, полоть и прочее. Это будет нудная работа.
Это то, чем вы занимаетесь?
Да.
То есть вы бы хотели, чтобы Россия была одна такая большая Кондопога?
Конечно.
В Кондопоге на небольшое количество времени
наступил период реальной прямой демократии.
Так можете и написать.
Когда государство прекращает выполнять свои функции, народ берет власть в свои руки. Кавказцев в Кондопоге никто не бил и не резал. Они сами убежали. Никто из чеченцев не пострадал, обратите внимание. И из азербайджанцев никто не пострадал. Ни одного человека.